Поэтому отношение властей к первой группе якудза было скорее снисходительным. Со временем Бандзуйину Тёбэю даже поручили набирать рабочих для строительства дорог, что укрепило его авторитет.
Так ранние кланы якудза стали восприниматься обществом не столько как преступниками, сколько как некими «народными деятелями», поддерживающими порядок там, где государство не всегда справлялось.
Уже в 1735–1740 годах муниципальные власти некоторых городов официально назначали старейшин якудза уличными надзирателями — должностью, сопоставимой по статусу с мелкими самурайскими постами.
Полицейские чиновники нередко использовали членов кланов как информаторов, предоставляя защиту и помогая им избавиться от конкурентов. Якудза брали под охрану «свои» кварталы и активно очищали улицы от воров, грабителей и хулиганов, что усиливало их репутацию защитников мирных жителей.
Неудивительно, что со временем появилась популярная пословица: «Днём нас бережёт полиция, а ночью — якудза».
Однако с ростом числа кланов, благородность якудза стиралось и многие группировки нередко уходили целиком в полностью криминальную и преступную деятельность, с которой правительству и полиции приходилось (по-настоящему) воевать, чтобы сохранить порядок на улицах.
